- А ты не шутишь, губастенький? Уж больно ты грозен, я вижу - как рассердишься, сразу же заикаться начинаешь, - рассмеялся Голодище. - Очень ты мне люб! Засунул бы тебя за пазуху, да только уши не поместятся… Лучше помолчи малость да убери губищи свои подальше, а то наплачешься, ведь ты не один в этом доме.
- Видать, правду люди говорят - ты к нему с добром, а он к тебе со злом, - огрызнулся Морозище. - Не дал я вам войти сюда первыми, так мне за это и надо, да ещё мало. Впредь наука - кто в другой раз так поступит, пусть так же и поплатится.
- Правильно, Морозище, жаль только, что ты малость не в своём уме и от дурости не лечишься, - ввязался Глазище. - Но из-за твоих шуточек скоро вся ночь пройдёт, а мы так и не отдохнём. Что бы ты сказал, если бы тебе спать не давали? Ещё твоё счастье, что напал на добрых людей, другие уж давно бы тебя как следует взгрели.
- Да замолчите вы или нет? Не то я как вытяну ноги - стенки вышибу, - вскипел Птицежор-вышегор-ширеширище, - и вылезу на двор с крышей на голове.
Никак вы себе места не найдёте, а уж поздно совсем - разве это дело? Сдаётся мне, Губастый, что ты первый зачинщик во всей заварухе.
- Твоя правда, - поддакнул Глазище. - Повезло ему, что такие добрые мы да терпеливые.
- Дать бы ему как следует, - поддал жару Жаждище, - за вихры бы оттаскать да бока намять, а иначе не угомонится.
Увидел Морозище, что все на него ополчились, совсем взбеленился да как дунет, - стены на три локтя заиндевели, а у товарищей его от стужи зуб на зуб не попадает, и так они дрожать начали, что рубахи на них ходуном заходили.
- Вот получайте! - захохотал Морозище. - Отплатил вам с лихвой! Теперь можете молоть что угодно, я больше не злюсь. Да это же курам на смех! О Белом Арапе ничего не говорю, но вы-то, рвань несчастная, как смеете привередничать? Эх, было бы у меня столько золотых, сколько раз вы спали на свиной подстилке да в навозе. Ишь ты, притворяются барчуками, в сенях рождёнными, с рожами холёными.
- Снова у тебя язык зачесался, Губастый, - закричали все остальные. - Будь ты проклят со всем твоим родом, во веки вечные, аминь!