- Я тоже так думаю, - поддержал его Птицежор-вышегор-ширеширище. - Коли мы к царю в гости попали, то уж не бойтесь, его величество о нас позаботится - обогреет, накормит, да и выпить поднесёт.
- А как же иначе, - пробормотал Морозище, лязгая зубами и дрожа, как в ознобе. - Всем известно, что его величество - отец всех голодных и жаждущих. Потому-то я и радуюсь, что хоть немного согреюсь, когда выпью винца - крови господней.
- Да замолчите же наконец! - прикрикнул Голодище. - Хватит и одной дубинки, чтоб целый воз горшков расколоть. Не надоедайте больше его величеству. Он ведь тоже человек… Это нам, голодранцам нищим, трудно гостей потчевать как положено, а для целого царства-государства - это плёвое дело, вроде как укус блошиный.
- Что до меня, то жратва - это баловство одно, - возразил Жаждище, - вот выпивка - это стоящее дело. Попросил бы я твоё царское величество, коли решишь ты нас угостить, как задумал, вели выставить выпивки побольше, в ней ведь вся сила, вся отвага. Говорят же: побольше пей - горе развей! Только, сдаётся мне, разболтались мы, и его величество уж не знает, как нам и угодить получше.
- Хоть бы поскорей пожрать дали чего-нибудь, - вздохнул Голодище, - а то с голоду вовсе обессилели, сердце заходится.
- Да подождите вы! - успокоил их Глазище. - Небось не мыши у вас в животах ночевали. Вот-вот жратву и выпивку выставят, вы только брюхо наготове держите.
- Сейчас подадут вам есть и пить, - сказал царь. - Только худо вам будет, ежели не справитесь со всем угощеньем. Хлебнёте вы со мной горя… Не думайте, что шучу.
- Пошли нам бог горя такого, а не другого, твоё величество, - гаркнул Голодище, а сам руками за брюхо держится.
- А твоему величеству дай бог думу добрую да руку щедрую, чтобы выставил ты нам всякой еды да выпивки побольше, - пробормотал Жаждище, глотая слюни. - Насчёт жратвы да выпивки мы всегда самые первые; вот работа - это уж не про нашу честь, пусть другие, сумасшедшие, ею пробавляются.
Слушает царь, молчит и только зубами от злости скрипит да про себя думает: