Решимость человека ― энтузиаста и альпиниста ― была в нем непобедима. Еще покидая Англию, он чувствовал себя не вполне здоровым. Но в Тибете у него уже вполне определенно нарушилось пищеварение. Однако напряжением воли он сумел уменьшить свое болезненное состояние и привести себя почти в норму. 16 мая он выступил из основного лагеря в поход на Эверест. Предполагалось, что Нортон будет сопровождать Финча, но ввиду нездоровья последнего в момент выхода Мэллори и Сомервелля Нортон с Морсхэдом присоединились к ним. Поэтому Финч взял с собою Джоффрея Бруса.
С точки зрения Клуба альпинистов Джоффрей Брус не был настоящим альпинистом, а только любителем, хотя и очень искусным. Все его сложение как нельзя больше отвечало требованиям альпинизма: он был высоким и гибким и в то же время не слишком коренастым и плотным. Едва ли следует упоминать о том, что он имел прекрасный характер; впрочем, последнее качество являлось отличительной чертой всех участников экспедиции. Брус обладал также гибкостью и пытливостью мысли, касалось ли это альпинизма или применения кислорода.
Третьим участником этой «кислородной» партии был веселый маленький гурка, кавалерийский фельдфебель Тежбир, которому поручили нести запасные цилиндры возможно выше, чтобы альпинисты, пользуясь ими, смогли подняться дальше. Он отдал дань этой тяжелой работе для тех, кого в будущем ожидала слава. Было неизбежно, чтобы на кого-нибудь падал скромный, но тяжелый труд в экспедиции. И никто так не ценил этого, как те альпинисты, пожинатели славы, которые были так обязаны ею исполнителям тяжелой черновой работы.
Уокфильд также присоединился бы к этой партии, если бы на нем неожиданно не сказалась довольно сильно влияние высоты; он был уже не так молод, как тогда, когда совершил свое славное восхождение на Кумберлянд. Поэтому он удовлетворился теперь только ролью медика в передовой базе, сопровождая Финча и Джоффрея Бруса до 3-го лагеря, чтобы там в последний раз освидетельствовать их и подготовить для высокого подъема.
В пути по леднику Джоффрея Бруса и Тежбира обучали искусству ходить по льду и вообще приемам альпинизма. 19 мая все трое пришли в 3-й лагерь. Как раз в этот день отряд Мэллори поднялся на Северный перевал. Предстояло еще произвести поправки и улучшения в кислородных аппаратах и особенно в трубках для рта, которые служили для вдыхания кислорода. 22 мая Финч и его отряд поднялись на Северный перевал, чтобы там встретить партию Мэллори, оказать ей помощь, и, кроме того, там же окончательно испытать аппараты. Отряд Финча благополучно достиг перевала и в тот же день после полудня возвратился в 3-й лагерь. Их подъем продолжался 3 часа, а спуск 50 минут; Финч был вполне удовлетворен результатами.
К отряду Финча присоединился еще Ноэль. Последний был только фотографом и только любителем в альпинизме, но идея восхождения на Эверест так воодушевляла его, как никого другого в экспедиции. Это была его собственная мысль на протяжении многих предшествовавших лет. Ноэль был человек глубокой натуры, тонко чувствовавший красоту гор. Ему хотелось возможно совершеннее воспроизвести жизнь экспедиции не только с помощью обычного фотографического аппарата, но, кроме того, и кинематографического. Он стремился уловить и выразить то настроение, переходящее порою почти в благоговение, которое вызывают вершины, их потрясающий характер, их мощь и величие и, вместе с тем, их непреодолимую притягательную силу. В нем чувствовался большой художник, и в то же время это был неутомимый работник.
Все участники экспедиции по возвращении рассказывали, что Ноэль очень много работал. Если он не был занят где-нибудь на склоне горы фотографированием, он часами сидел в палатке над обработкой снимков, и при этом в очень трудных условиях, так как непрерывно дующие сильные ветры постоянно приносили пыль и крупинки снега, а вода и растворы немедленно замерзали. Другим условием, затруднявшим в экспедиции фотографирование, была необычайная сухость воздуха. Как только начинал работать кинематографический аппарат, сейчас же возникали маленькие электрические искры, дававшие пятна на изображении.
Но захватить Ноэля с его аппаратами высоко на Эверест ― это было выше тех транспортных возможностей, которыми располагала экспедиция. Однако Северный перевал в этом отношении входил в ее расчеты. Вот почему Ноэль сопровождал Финча и Джоффрея Бруса, когда они 24 мая выступили в так называемый кислородный поход на вершину. Ночь всю провели в лагере на Северном перевале. Оставив Ноэля здесь, Финч и его отряд отправились на вершину 25 мая.
Их сопровождали 12 носильщиков, несших цилиндры с кислородом, провизию на один день и снаряжение для лагеря. Носильщики отправились вперед, альпинисты на полтора часа позднее. Каждый из последних нес груз немного больше 12 кило, таков был вес аппарата для кислорода. Но подкрепляя себя вдыханием кислорода, они обогнали носильщиков уже на высоте 7350 метров и прошли вперед, рассчитывая разбить лагерь на высоте около 7800 метров. Однако это оказалось невозможным. Около часу дня усилился ветер и пошел снег, погода становилась угрожающей. Нужно было немедленно найти место для лагеря, так как носильщики должны были возвратиться на Северный перевал. Иначе их жизнь подвергалась бы опасности во время спуска в бурю.
Отряд остановился немного ниже, чем рассчитывали альпинисты, и еще на достаточно большом расстоянии от вершины, около 1 000 метров по вертикальной линии, т. е. на расстоянии, которое уже не было возможности сделать туда и обратно в один день. Не оставалось ничего больше, как устроить маленькую площадку на выбранном месте, на ней разбить палатку и отпустить носильщиков обратно на Северный перевал.