ВЫСШАЯ ТОЧКА
Решительный день наступил: или полный успех, или снова крушение всех ожиданий. 4 июня, еще до захода солнца, Нортон и Сомервелль, а может быть только один из них, или будут стоять на вершине Эвереста, или снова отступят, рискуя подвергнуться насмешкам. Погода стояла такая хорошая, какая только могла быть: день был совершенно тихий, сияющий. Но, увы, в то время, когда погода так благоприятствовала, силы людей уже были надорваны. Альпинисты уже не были теми, какими могли быть, если бы они отправились со свежими силами прямо из 1-го лагеря, не спеша поднялись бы по леднику, постепенно акклиматизируясь дорогой, предоставив всю тяжелую черновую работу другим. Нортон еще до отправления экспедиции из Англии настаивал на большем числе альпинистов, и, несомненно, их больше вошло бы в экспедицию, если бы не приходилось считаться с тибетским: правительством. Четыре лишних альпиниста требовали; значительного увеличения транспорта животными. А между тем правительство Тибета и так относилось, уже подозрительно к размерам этих ежегодных экспедиций.
4 июня Нортон и Сомервелль поднялись на рассвете и были полны надежд. В момент их отправления: случилась одна из тех маленьких задержек, которые так надоедают в дороге. Выскочила пробка из термоса, и горячее питье разлилось. Они вынуждены были набрать снег и из него приготовить новую порцию горячей воды. Теоретически начальник экспедиции должен был бы предусмотреть, чтобы пробки из термосов не выскакивали. Но случайности бывают даже в экспедициях, идеально организованных.
Нортон и Сомервелль выступили в 6 ч. 45 м., взяв косое направление вправо на юго-запад вдоль северной стороны Эвереста к его вершине. Она находилась от них на расстоянии 1 ? километров по прямой линии и выше их на 670 метров. Можно было подняться на; самое ребро грани и идти по его гребню, но они предпочли держаться под его защитой, так как могло быть очень ветрено наверху. Большое неудобство этого-направления заключалось в том, что утром, когда больше всего хотелось солнца, они все время находились в тени. Медленно тащились альпинисты вверх по широкому скалистому отрогу, стремясь выйти на место, освещенное солнцем. Наконец, пыхтя, задыхаясь, и иногда скользя по булыжникам, вынужденные останавливаться, чтобы возобновить дыхание, они вышли на освещенное солнцем пространство и начали согреваться.
Нортон на высоте 8572 метров
Альпинисты пересекли покрытую снегом площадку при помощи хорошо вырезанных Нортоном ступенек и приблизительно через час по выходе из лагеря подошли к основанию широкой группы желтых скал, которые так выделялись на вершине еще издали на большом расстоянии. Их толща равнялась приблизительно 300 метрам; они представляли надежный и легкий путь для альпинистов при пересечении их по диагонали. Дело в том, что эти скалы слагались из целого ряда широких уступов, в три и больше метров шириною, идущих в одном параллельном направлении и достаточно изломанных, чтобы сделать удобным, переход с одного уступа на другой.
Идти было удобно, день стоял прекрасный, но когда дошли до 8230 метров, начались мучительные ощущения. Нортон рассказывает, что ему стало очень холодно, и он, сидя на солнце, так дрожал, что Предположил наступление малярии. А между тем одет он был вполне хорошо: толстый шерстяной жилет и штаны, толстая фланелевая сорочка и брюки, два свитера под спортсменской защитной от ветра одеждой с легкой фланелевой подкладкой, пара валенок с кожаной подошвой, снабженной обычными гвоздями для хождения по горам, и поверх всего еще легкая ветронепроницаемая пижама «Шаккельтона» составляли его одежду. Мех в горах не употреблялся из-за его большого веса. Казалось, этого достаточно для сохранения тепла. Чтобы проверить, действительно ли у него малярия, Нортон сосчитал пульс. К его удивлению оказалось 64 удара; это было выше его нормального, вообще очень низкого, пульса только на двадцать ударов. Кроме этого ощущения холода, у него начало временами ухудшаться зрение. Оно двоилось, и тогда в трудных местах он не знал, куда ему поставить ногу.
Положение Сомервелля было также довольно тяжелым. В течение нескольких недель перед этим у него болело горло. Теперь вдыхание очень холодного сухого воздуха, проникавшего в самую глубину гортани, сильно сказывалось на его уже больном горле. Он должен был постоянно останавливаться и кашлять.
Влияние высоты сказывалось на обоих. Сомервелль говорит, что на уровне 8 380 метров произошла почти внезапная перемена. Несколько ниже они шли еще довольно сносно, производя три или четыре дыхательных движения при каждом шаге, тогда как теперь необходимо было семь-восемь или даже десять полных вдохов при каждом обыкновенном шаге вперед. Даже при таком медленном продвижении они вынуждены были прибегать к отдыху на минуту или две через каждые 20 или 30 метров. Нортон рассказывает, что он ставил себе целью сделать двадцать последовательных шагов без остановок, но не помнит, удавалось ли ему это. Тринадцать же шагов у него отмечено.