Вскакивали гонцы на коней и, пришпорив их, мчались к соседнему роду, все дальше и дальше. Впереди них летела крылатая весть, и повсюду с трепетом ждали военного меча воеводы. Пастухи со страхом глядели вслед неистовым всадникам и пугливо кланялись женщины. Всюду приносили они с собой смятение и тревогу, а женщинам и девушкам – заботы и горе.
Так ехали гонцы от воеводского замка по прекрасным лугам первой жупы. Вокруг на плодородной равнине расстилались благодатные нивы и луга, похожие на ковры из цветов, пестрели среди буйной зелени золотистые и розовые полосы и снова тянулись нивы, луга и сады, залитые лучами весеннего солнца.
Промчавшись с мечом по полям и лугам первой жупы, объехав все деревни ее, отправились гонцы на юг, в соседнюю жупу, лежащую по обеим сторонам быстрины Броницы.
Призвав к оружию эти края, они повернули к северу, на Огру, туда, где вдали тянулась синеющая гряда Крушных гор. Там поехали они землями третьей жупы, берегами реки Узкой, и на правом ее берегу и на левом всюду созывали мужчин, мечом измеряли их и по зарубкам вели точный счет.
Отсюда поспешили гонцы на запад, в четвертую жупу, в края, лежащие по течению реки Гутной.
И пронесся грозный клич войны вдоль той реки и до долины Огры; прогремел он в ущельях, отрогах и скалах, где гулко шумели потоки.
Стремительно и неудержимо, подобно весенней грозе, полетел клич войны к дальним горам, к верховьям Мжи, где в хвойных лесах, на холмах, среди лесных болот и необъятных топей прятались деревни Хлумчанска, пятой жупы Лучанской земли. Только услышали там приказ воеводы, только сверкнул гонец воеводским мечом, поднялись все как один в дикой радости; никто и не глядел на меру меча, никто не желал мериться: сказали, что пойдут и стар и млад.
Стали готовиться к войне смуглые люди дикого залесья, без сожаления покидая родные поля и леса; сильные, загрубелые руки взялись за топоры, за тяжелые молоты и большие щиты, окованные крепким железом и туго обтянутые почерневшими кожами, снимали с насестов соколов-сыроядцев, кречетов, ястребов и брали на ремни своры свирепых собак волчьей породы, приученных к запаху крови и борьбе с лютыми хищниками дремучих лесов.
* * *
В самой глуши Хлумчанска, между горами, за обширным болотом, заросшим осокой и красно-бурым мхом, близ большого липового и кленового леса лежала небольшая деревня с почерневшим тыном и темными бревенчатыми избами. На слежавшейся соломе крыш разрастались зеленый мох и трава.