- Ну, - молвил этот отчаянный негодяй.
Конечно, сами понимаете, хоть и был он отчаянный негодяй, такой, что хуже некуда, всё же мог бы он понять, что поступает дурно, раз видел, как все его попытки кончались неудачей! Так вот.
- Ну, - молвил он, - а может, ты, моя маленькая весёленькая форелька, уже достаточно прожарилась, хоть на вид ты и не готова? Может быть, ты лучше, чем кажешься, так что даже пальчики оближешь, а?
И с этими словами он берётся за нож и вилку, чтобы отведать форели. Но что это! Только он воткнул нож в рыбу, как раздался душераздирающий крик, - душа в пятки уйдёт от такого, - форель соскочила со сковороды и упала прямо на пол, а с того самого места, куда она упала, поднялась прекрасная девушка - такая прекрасная, что глаз не отведёшь, прекрасней он в жизни не видывал, - одетая во всё белое и с золотой лентой в волосах, а из руки её струёй текла кровь.
- Смотри, куда ты поранил меня, негодяй, - сказала она и показала ему на руку.
У него аж в глазах потемнело.
Разве ты не мог оставить меня в покое? - сказала она. - Зачем ты меня потревожил и выловил из воды? Зачем оторвал от дела?
Тут он задрожал, как собака в мокром мешке, потом наконец пробормотал что-то и взмолился о пощаде:
- Простите меня, миледи! Я не знал, что вы были заняты делом, а то бы не стал вам мешать. Ведь я же настоящий солдат и уж такие-то вещи понимаю!
- Конечно, я была занята делом, - сказала девушка. - Я ждала моего верного возлюбленного, который должен был приплыть ко мне. И если он приплыл, пока меня не было, и я по твоей вине не увижу его, я превращу тебя в лосося и буду преследовать до скончания века, пока трава растёт, пока воды текут!