- Вовсе нет, Дэн,- говорит он.- Ты можешь крепко ухватиться за этот серп, что торчит сбоку у луны, и тогда не упадешь.
- Нет, не хочу,- говорю я.
- Может, и не хочешь,- говорит он совсем спокойно.- Но если ты не слезешь, мой дружочек, я сам тебя стряхну и дам тебе разок крылом, так что ты живо очутишься на земле и уж костей своих не соберешь, они разлетятся, как росинки по капустным листам ранним утречком.
'Ну и ну,- сказал я себе,- в хорошенькое положение я попал. Зачем только я увязался за ним?'
И, послав в его адрес крепкое словцо - по-ирландски, чтобы он не понял,- я скрепя сердце слез с его спины, ухватился за серп и сел на луну. Ну и холодное это сиденье оказалось, скажу я вам!
После того как он вот таким образом благополучно ссадил меня, он оборачивается ко мне и говорит:
- Доброго утра, Дэниел О'Рурк! Я думаю, теперь мы в расчете! В прошлом году ты разорил мое гнездо (что ж, он сказал сущую правду, только как он узнал об этом, ума не приложу), и за это ты теперь насидишься здесь вволю. Хочешь не хочешь, а будешь торчать здесь на луне, как пугало огородное.
- Значит, все кончено? - говорю я.- Ты что же, так вот меня и оставишь здесь, негодяй? Ах ты, мерзкий, бессердечный ублюдок! Так вот как ты услужил мне! Будь же проклят сам со своим горбатым носом и со всем твоим потомством, подлец!
Но что было толку от этих слов? Он громко расхохотался, расправил свои огромные крылья и исчез, словно молния. Я кричал ему вдогонку: 'Остановись!' - но с таким же успехом я мог бы звать и кричать хоть весь век, он бы не откликнулся. Он улетел прочь, и с того самого дня и поныне я его больше не видел,- пусть беда всегда летает вместе с ним!
Я оказался в безвыходном положении, уверяю вас, и в отчаянии рыдал так, что не мог остановиться. Вдруг в самой середине луны открывается дверь, да с таким скрипом, словно ее целый месяц не отворяли, хотя, я думаю, ее просто никогда не смазывали, и выходит из нее... Ну, кто бы вы думали? Лунный человек, я сразу узнал его по волосам.