наконец большую круглую лепешку. Разинув пошире рот, чтобы отхватить кусок побольше, он свел челюсти и тут же взревел не своим голосом:
- Сто чертей и одна ведьма!
- Что такое? - спросила Унах.
- Такое, что двух лучших зубов моих как не бывало! Что за хлеб ты мне подсунула?
- О,- сказала Унах, делая вид, что она очень удивлена,- обыкновенный хлеб! Не только Финн, но даже его дитя в колыбели ест такой хлеб!
С этими словами Унах взяла со стола самую большую лепешку, в которой, как вы помните, не было железной сковороды, подошла к колыбели и протянула лепешку Финну.
Кухулин внимательно следил за ней и увидел, как дитя в колыбели откусило от лепешки огромный кусище и принялось жевать его.
- Попробуй теперь другую лепешку, дорогой Кухулин,- предложила Унах, покачав сочувственно головой.- Может, она будет помягче.
Но и в другой лепешке тоже была запечена сковорода. Кухулин взревел еще громче прежнего. Так громко, что Финн в колыбели задрожал от страха и даже застонал.
- Ну вот, ты испугал ребенка! - сказала Унах.- Если тебе не по зубам этот хлеб, сказал бы тихонько, зачем же так кричать?