Но его величество сеньор король в это время обедал и даже не обратил внимания на маленькую птичку. Как она ни пела, как ни старалась, он не слушал её. Но птичка была настойчива. Она непременно хотела показаться королю в своём новом наряде. Она стала петь и высвистывать одно и то же, одно и то же и пела до тех пор, пока его величество король не рассердился.
– Вот дерзкая! – закричал наконец король и подбежал к окну.
Но, посмотрев на птичку, невольно залюбовался:
– Скажите пожалуйста, какая нарядная птичка! Она мне очень нравится.
У птички от гордости перехватило дыхание, а король продолжал:
– Такая красавица должна быть очень вкусной! Поймайте её, зажарьте и подайте к ужину!
И не успела птичка взмахнуть своими маленькими крылышками, как её поймали, ощипали и запекли в большом пироге. Королевский пирог был очень велик, а птичка была такая маленькая, что его величество даже не заметил её и проглотил целиком.
У короля внутри оказалось очень темно – гораздо темнее, чем бывает даже в полночь. Это очень не понравилось птичке, и она принялась клевать короля. Она клевала его без передышки. Король застонал так громко, что поднял на ноги весь дворец. Звеня шпорами, сбежались придворные, а король всё кричал и жаловался, что сегодняшний ужин пришёлся ему не по нутру. Учёные лекари в колпаках и длинных мантиях принесли королю лечебное зелье. Король выпил его, вздохнул, открыл рот, и птичка вылетела на свободу! Как зарница мелькнула она в воздухе и упала в родник, протекавший за королевским садом. Умывшись, птичка отправилась к столяру, выкупалась там в клею, а потом полетела в гости ко всем птицам леса. Каждой она рассказывала о том, что с ней случилось, просила каждую подарить ей одно только пёрышко. Птицы с радостью отдавали ей свои перья, и перья прилипали к птичке. Их было много, и все они были разные: красные, жёлтые, синие – одно ярче другого, и в своём новом пёстром платье серая птичка стала ещё нарядней, чем прежде. Она стала красивая, как ваза с фруктами на званом обеде. Теперь она могла снова лететь в дворцовый сад.
Прилетев ко дворцу, она села на дереве перед королевским балконом и запела ещё громче, чем прежде:
– Всех на свете лучше я.