- У которой же из моих дочерей злая судьба? - спросила королева.
- У той, что спит, скрестив на груди руки, - ответила старушка. - Прогони её, и всё пойдёт хорошо.
Потом она подняла с земли корзину и исчезла за деревьями.
Королева вошла в хижину, зажгла свечу и склонилась над старшей дочерью. Та спала, вытянув руки. Вторая дочь закинула их за голову, третья подложила ладони под щёку, четвёртая - под подушку, пятая рукой прикрывала глаза, у шестой рука свесилась вниз. И всякий раз королева облегчённо вздыхала. Но вот мать поднесла свечу к младшей дочери, Сантине, и чуть не вскрикнула, - младшая дочь спала, скрестив на груди руки.
Королева стала на колени у её постели и горько зарыдала. Слёзы так и капали из её глаз. Одна горячая слеза упала на щёку девушки. Она проснулась и услышала, что говорит мать.
- Ах, моя доченька! Ты такая любящая и ласковая, неужели ты и вправду можешь приносить несчастье! Нет, нет, моя бедная Сангина, никогда я не назову тебя Сфортуной, что бы ни говорила старуха. Я никогда не прогоню тебя. Лучше мы будем делить с тобой всё, что накличет твоя злая судьба.
Горько было слышать это юной королевне, но она лежала тихо, как мышка, и ничем не показала, что проснулась.
Когда же мать, наплакавшись, задремала, Сантина встала, связала в узелок свои пожитки - старенькое платьице, гребёнку да деревянную ложку, глянула в последний раз на спящих сестёр и мать и покинула хижину.
До самого рассвета шла она лесом, а чуть поднялось солнце, вышла на равнину. Куда ни глянь, ни холмика, ни кустика, только один дом и возвышался на равнине. Королевна приблизилась к дому и заглянула в окно. Она увидела трёх женщин, которые сидели за ткацкими станами и ткали. Одна ткала золотыми нитями, другая - серебряными, а третья, ткала алой нитью по синей основе. Под искусными пальцами мастериц нити ложились такими красивыми узорами, что королевна не могла отвести глаз.
Вдруг та, что ткала золотом, подняла голову и заметила девушку. Ткачиха встала и открыла дверь.