Луч света на блестящем камне - это было последнее, что рассмотрел Новгородцев и очень хорошо запомнил. Новгородцев бросился на грудь, вытянул руки и попытался схватить товарища.
Пальцы ощутили гладкую кожу куртки и сами вцепились в воротник.
Михаил сделал движение, и Новгородцев почувствовал, что они оба сдвинулись вниз по гладкой поверхности камня. Новгородцев инстинктивно старался зацепиться за что-нибудь носком сапог. Он напряг мускулы ног и ступней, стараясь найти опору. Оба молчали.
Михаил больше не шевелился.
Новгородцев не отдавал себе ясного отчета в том, что происходило. Вцепившись в плотный кусок кожи воротника куртки, он ощущал, без мысли и без вывода, медленное - так движется минутная стрелка - скольжение вниз. Время отсутствовало. Новгородцеву захотелось разжать пальцы. Тогда он мог бы встать и отойти от страшного места, но разжать пальцы и выпустить это тяжелое, тянувшее его вниз тело он не мог, ему не удавалось это. Руки были сильнее его, они держали его самого, потому что человек живет не только для того, чтобы цепляться за жизнь. Оказывается, что самое важное дело было в том, чтобы цепляться за кусок гладкой выделанной кожи. Это было странно, но сами мускулы тоже понимали, что так нужно. Они сжимали пальцы и никогда не согласились бы их освободить.
Сзади слышались голоса. Что-то кричала Елена. Новгородцев знал, что это ее голос, но слова не доходили до сознания, только звуки. Мысль вернулась к Новгородцеву как-то сразу. Его правую ступню схватила петля, и тогда он сразу почувствовал ломающее напряжение и мучительную боль в пальцах и в плечах. Но когда и как рядом с его руками, вцепившимися в воротник куртки Михаила Царева, появились еще две руки, он не заметил.
Снизу сказал спокойный и самый обычный голос Царева:
- Вы поторопитесь… чтобы не опоздать…
Карнаухов ответил прямо в ухо Новгородцеву:
- Торопимся! А, ну? Потянули! Перехватывай! Еще! Опять потянули!