- Я очень рад! - сказал Царев, дружески обнимая Новгородцева. - Ведь если бы не вы…
Дальше и дальше шли товарищи. Тонко и нежно посвистывали в лесах рябчики, перекликаясь и подзывая друг друга. В пойменных приречных озерах и в лесных болотах звонким кряканьем серые утки звали селезней. Со страстным шипеньем пролетали на зов над головами путников широконосые красавцы в ярких перьях.
Прекраснейший из всех наших куликов, лесной кулик-великан-кроншнеп - славил весну в полете длинным и мелодичным напевом: кууль-кууль-кууль.
Вверх шли новые соки. Набухали и взрывались почки деревьев.
Первые душистые гроздья уже повисли на тонких веточках черемухи. Струей бил целительный сок, когда острие ножа впивалось в белое тело нежного русского дерева.
Это могучая сила русской весны, и счастливые подземные путешественники ощущали ее, как радостный, великолепный и торжественный праздник.
3
День пошел на убыль, а они все шли и шли вперед, на призывы паровозных близких гудков, переходили вброд разлившиеся лесные ручьи, обходили озера. Уже был слышен и шум проходящих поездов.
Наконец, пройдя через чащу кустов, молодые люди увидели перед собой высокую длинную насыпь и взобрались на нее. Вдали, над сходящимися линиями рельсов, как бы приветствуя путешественников, поднималась рука входного станционного семафора.
На маленькой линейной станции не было телеграфного отделения. Слишком странный вид имели вошедшие в дежурное помещение молодые люди, и дежурный по станции посмотрел на них весьма недоверчиво. Успокоенный объяснениями Андрея Карнаухова и предъявленные им документы, дежурный сказал, что пассажирский поезд будет через два часа пять минут. Ввиду необычного случая, дежурный посоветовал передать телеграммы экспедиции на узловую станцию по селектору.