- Расположить их нужно, - словно отвечая на мой вопрос, сказал Смородинов, - следующим образом…
Он взял карандаш и стал набрасывать маленькие схемки прямо на моем чертеже.
- Вот, - заключил он, отметив места на чертеже. - Лучше этого, пожалуй, не придумаешь. - Ну, что ж, - добавил он уже несколько более энергично, чем в начале беседы, - действуйте!
Я видел, что он все же чем-то недоволен, но не мог понять причины этого недовольства.
Мы вяло поговорили о том, о сем и пошли ужинать.
Перед сном я не утерпел и забежал на метеостанцию. Мне хотелось сообщить о своем проекте, который, хотя и очень сдержанно, но все-таки, можно считать, одобрил Смородинов, другому энтузиасту этого дела - Косте Никитину.
Костя встретил мое сообщение более горячо, чем Смородинов.
- Ну, вот, - сказал он с радостью, - когда много людей включается в какое-нибудь дело, всегда получается результат. Может быть, ошибка Черноморской станции в том и заключалась, что они мало привлекали "посторонних", пытались все достичь своими силами, ну, и получалось некоторое кустарничество. Вы знаете, вот та же метеослужба: казалось бы, узкая специальность, а соприкасается со столькими областями знания, что без участия крупных специалистов из этих смежных областей ни одной серьезной проблемы по-настоящему не решить. Вот почему важно привлечение таких людей, как Петр Иванович… и как вы, - добавил он уже очевидно, из вежливости.
Я не отличаюсь чрезмерным самомнением. Но мне показалось, что Костя, восторгаясь самим фактом моего участия в попытках разрешить проблему автоматического предупреждения о шторме недостаточно оценил мои непосредственные усилия в этом деле. Ведь что там ни говори, а если мои расчеты верны, то прибор, о котором все время шла речь, фактически создан.