- Извините, товарищ! - обратился Миша к подошедшему. - Быть может, вам трудно самому выйти на дорогу? Может быть нам нужно помочь, проводить?
- Благодарю вас, - ответил слепой мягким грудным баритоном. - Но я должен отказаться от вашей помощи. Дорога мне не нужна: я просто прогуливаюсь вдоль берега.
- Может быть, посидите с нами? - предложила Люда.
Человек повернул голову в сторону Люды. На его лице появилось выражение, говорившее о том, что он старается рассмотреть ее.
- Ну что ж… Воспользуюсь вашим предложением и, пожалуй, посижу несколько минут.
Миша быстро вскочил и бросился помогать незнакомцу опуститься на землю.
- Вот со зрением у меня плохо, молодые люди, - начал слепой, вытягивая ноги и бережно укладывая рядом свою палку. - Нельзя сказать, что я совсем слепой. Кое-что я все-таки вижу. Но очень слабо. Очень слабо! - повторил он с ударением. - Для вас сейчас день, ярко светит солнце, море переливается красками, а для меня все это только очень неясный лунный пейзаж. Море - это черная масса. На ней я вижу светлую дорожку, наподобие той, что вы видите в лунную ночь. Люди - это силуэты. Правда, усилием воли напрягая зрение, я иногда вижу людей и более отчетливо, но, признаться, пользуюсь этим редко, только при крайней необходимости. Уж очень утомительное дело.
- А нас вы хорошо видите? - спросила Люда.
- Да, вижу, - ответил он. - Вы в купальных костюмах. По-видимому, приезжие. Рядом с вами чемоданы.
Наступило неловкое молчание. Миша считал, что говорить об испорченном зрении не совсем удобно. Очень многие люди, охотно рассказывающие о своей болезни, не терпят, когда об этом начинают напоминать посторонние. То же самое решила и Люда.