- Для них не скупитесь на железо, делитесь всем...
Он начал задыхаться. Одинец приподнял старосту.
- Помни: ты мне обещал принять... - начал Доброга речь к брату и кашлянул. Изо рта потекла алая кровь. Одинец осторожно опустил брата на меховое изголовье.
Доброга хотел говорить еще, но не мог. Одни глаза говорили.
Он протянул руки, обнял жену и брата и отошел далеко-далеко, куда уходят все, кто честно прожил свой век, смело брал все, припасенное Матерью-Землей для человека, кто зря не чинил обиды и врагу, а за друга себя не щадил.
Застонали повольники, прощаясь со своим первым старостой, горестно завыли биармины, поминая доброго, мудрого человека.
С серого неба посыпались снежинки. Тихо-тихо каждая слетала в поисках места, где бы лечь поудобнее на
всю долгую темную зиму.
...Утомившись, застыла Мать-Земля, Берегиня... Повольники справили торжественную тризну по Доброге и собрались на вече: не годится пустовать месту, оставленному славным первым старостой.
Размышляли. Не на словах, не в спорах, - в мыслях примеряли на других и на себя тяжкое бремя старосты, которому должно будет, как делал Доброга, думать о других, - не о себе. Немногословно судили, и в суждениях молодые парни, пройдя от дома пути, где иной день надобно считать за десять, а иной - не за месяц ли равнялись разумом со старшими.