Носилки с Гольдульфом везли четверо коротко остриженных рабов с железными ошейниками, одетых в грязные льняные кафтаны. И еще пятерых рабов, связанных сыромятными ремнями, нурманны гнали с собой.
Они двигались воинским строем, кабаньей головой. В первом ряду двое, за ними трое, потом четверо. В каждом ряду прибавлялся один боец - до десятка. Потом строй убавлялся по одному человеку и заканчивался, как впереди, двумя бойцами.
Посторонних не было никого. Нурманны не любят, чтоб на их похоронные обряды смотрели чужие.
Новгородские старшины сдержали слово. Березовые, сосновые и еловые стволы, очищенные от сучьев, были сложены костром. Он возвышался как холм, на три человеческих роста и шагов на сорок по окружности. Для подтопки были готовы колотая щепа и береста.
Все нурманны, кто находился в то время в Новгороде, пришли на похороны ярла Гольдульфа. Собралось до полутора сотен. Они встали перед костром полукругом.
Друг и торговый товарищ Гольдульфа, ярл Агмунд, владетель фиорда Хуммербакен, сбросил с носилок покрывало и посадил мертвеца, чтобы он видел всех и его видели все.
Владетель фиорда Сноттегамн, ярл Свибрагер, славившийся как скальд певец-хранитель преданий, протянул руки к Гольдульфу и запел:
Дети Вотана,
слушайте песнь,
слушайте слова,