— Шляется бог знат куда… Диви работы дома не было б…
Соломиных сидел на грядке, свесив ноги. Испачканные дегтем придорожные травы хлестали по сапогам.
Беспалых излагал надоевшую всем историю, как он жил в германском плену.
— Били-и… — вскрикивал он по-бабьи. — Вот, черти, били-и…
Кубдя съязвил:
— Ум-то и выбили…
— У меня, паря, не выбьешь! Душу вынь, а ума не достанешь.
— Далеко?
— Дальше твоей избы…
Кубдя расхохотался. Баба хлестнула вожжой лошадь: