— Я шофер первого класса. На войне командующего фронтом возил.
— И все-таки через Кистау не проведешь. Себя погубишь, репутацию погубишь, фильмы погубишь. Ты не смотрел, какие она фильмы послала? — Даулетжар был любителем кино.
— Да черт с ними, с этими фильмами! Эх, Даулетжар, тонули мы с тобой в Дунае — не потонули, неужели в Кистау потонем?
— Дунай — река бурная, — сказал Даулетжар. — Но разве его с нашими реками, озерами сравнишь? У нас весной — моря! Я тебе не советую ехать через Кистау. Не было таких случаев, чтобы кто-нибудь проезжал в такое время!
— Надо пробовать!
Записка от Нины Сергеевны была получена вечером. Бондаренко позвонил в Оседловскую МТС по телефону. Морковкина не было — поехал в колхозы торопить, чтобы возвращали ему поскорее автомашины. А колхозы семена возят в поле, машины им нужны дозарезу… Словом, обстоятельства жизни у Морковкина тяжелые, и, дай бог, если он отправит послезавтра свои автомашины за необходимыми ему запасными частями.
«Нет, надо тебе, Петр, ехать самой краткой дорогой!» — сказал сам себе Бондаренко.
За ночь Бондаренко выверил машину, смазал, заправил горючим, погрузил наиболее важные запасные части, книги и коробки с фильмами, загрузил и остальные машины, приказал им идти обходной дорогой к Оседловской МТС.
Перед рассветом он вывел свой грузовик за дощатые ворота гаража. Сторож с заспанным и похожим на пирог лицом, древний казак, воевавший еще в русско-японскую, закрывая ворота, сказал, глядя в чуть розовеющее небо:
— А быть метели, разъязви ее, Петр Иванович.