Ловчий. Серость! Которые попроще — от бога, а которые поавантажнее — от людей. Не от бога, а от Ломоносова! И он ноне для вас, для серых, ниверситет, самую большущую школу хлопочет открыть. Для того и сюда пришел.
Третий ходок. Ниверситет? Это что ж, вроде монастыря, что ли?
Ловчий. Монастыря? Сената! Сенат наук… Ну, буде, посторонись, опять Нарышкина идет!
Крестьяне ушли. Ловчий замер на пне, с которого он наблюдает за лосем. Входит Нарышкина.
Нарышкина. Ловчий, а где же лоси? Государыня сердится.
Ловчий. Гонят, Катерина Ивановна. Слышите рог? (Далекий звук рога). Теперь, чаю, они верстах в пяти.
Ломоносов (входит, оборачивается назад и, улыбаясь, кричит). Ходоки, чего ж вы остановились? Идите сюда!
Дворецкий (входит, Нарышкиной). Он, он, Катерина Ивановна! Он меня за шиворот взял и в снег швырнул!
Ломоносов. Снег-то впервые выпал: надо ж тебе порадоваться и обнять его!
Нарышкина (строго). Сударь! Кто вам дал право здесь командовать? И кто вы такой?