Ломоносов. Они жаждут.
Нарышкина. Чего?
Ломоносов. Быть великими.
Нарышкина (посмотрев в сторону песни). Мужики?
Ломоносов. А разве мужики не имеют мечтаний, надежд, отваги, — и жажды правосудия?.. Государыня, сказывают, после хорошего поля добры?
Нарышкина. Бывает.
Ломоносов. Катерина Ивановна! А ежели бы вам поставить сих калужских ходоков с челобитной у царского ковра?
Нарышкина. Калужских? Но они — разбойники, бунтовщики!
Ломоносов. Тогда и я, пришедший по приглашению Ивана Ивановича Шувалова показать государыне выплавленный мною «золотой рубин» и просить об открытии в Москве университета и заступившийся за калужских ходоков, тоже разбойник и бунтовщик? Помилуйте, Катерина Ивановна!
Нарышкина смеется.