Шумахер. Ничего. Я уже успокоился. (Потирая ноги.) А-а-а… ноги ноют…
Доротея. Непогода, батюшка. Климат в Петербурге сыр, а в здании Академии наук того сырее.
Шумахер. Страдаю Не столь от сырости, сколь от профессоров, сверх своей должности характер имеющих, вроде Ломоносова.
Доротея. Ах, батюшка, мне кажется, вы преувеличиваете злодеяния Ломоносова. Господин Ломоносов весел и добр…
Тауберт. И красноречив?
Доротея. Бесспорно.
Тауберт. Жена! Красноречие — суть искусство, которое управляет умами.
Доротея. И что же из того?
Тауберт. А то, что Ломоносов все свое красноречие теперь направил к тому, чтобы открыть университет в Москве. Зачем? Чтобы побольше обучить возмутителей и ими ниспровергнуть монархию!
Шумахер. Ну, многих ему не обучить, а отдельные возмутители не разрушают монархию, а укрепляют ее, понеже борьба с ними плодотворна для остроты ума.