Седой. Слыхали мы, что тебе и в Питере, Михайло Васильич, бурь видеть приходится не мало.
Подволошнов. Кланяемся тебе еще, Михайло Васильич, просфорой от соловецких угодников. А еще кланяемся водой в склянице. Воду эту, как ты желал, зачерпнули мы в самом Ледовитом океане и привезли тебе.
Ломоносов. Клементьев, возьми! Вода сия ценна весьма для опытов химических.
Горбоносый. А это ребятишкам забава, клык звериной, под названием «мамонт». Только в наших краях таких теперь живыми не встречаем. На Грумант-острове, то-бишь, по-нонешнему, на Шпицбергене, сказывают, мамонт еще ходит…
Юный помор. И там перемерли.
Дед на него шикает.
Ломоносов (указывая на клык). В кунсткамеру! (Обнимая, ведет седого помора к креслу.) Садись, садись, Евграф Иваныч. В Белое море вместе когда-то ходили, учил ты меня, помнишь, мореходному делу?
Седой. Учил, учил! А теперь внука к тебе в ученье привез. Кланяюсь тебе внуком, Михайло Васильич, прими в науку и обучи!
Ломоносов. У меня ученье не легкое, Евграф Иваныч.
Седой. Знаю, знаю!