Ломоносов (прикрывая плащом забинтованную ногу). Ничего.
Нарышкина. Да и я не весела. (Улыбаясь.) Но, надеюсь, не подурнела?
Ломоносов. Где подурнеть? Еще лучше стали,
Нарышкина. Это от накидки. Накидка из Парижа, бриллианты из Амстердама, хороши? Ха-ха! Проклятое бабье кокетство. Не осуждайте меня. Мы попрежнему друзья? Да присядьте же рядом! (Ломоносов садится.) Михайло Васильич! Вас здесь опозорят, засудят, убьют…
Ломоносов. И все же я отсюда не уйду.
Нарышкина. Уходить не нужно. Нужно уплыть.
Ломоносов. Куда?
Нарышкина. А куда глаза глядят! Красивая земля есть не только в России.
Ломоносов. Для меня нет краше земли, чем Россия.
Нарышкина. Вы можете взять на мой корабль жену, ребенка, свои книги… Я помогу вам во всем! И здесь и там. Мне тоже разрешено плыть за границу. Граф Кирилл в немилости двора. (Смеясь.) Он опасается, что если я останусь в милости, то тем увеличу немилость к нему. Впрочем, в милости ли я? Началась охота на лосей, а меня не пригласили!.. А графу Кириллу, вы слышали, приставили наблюдателя из генералитета, сиречь его лишили управления Украиной.