И толпа подхватила:
— Толще!
— Гораздо толще!
— Куда там! Не-е похож!
Марья Васильевна испуганно обернулась к Горькому, грустно усмехнулась и сказала упавшим голосом:
— Господи, да куда же это я?! — И в младенчески чистых и больших глазах ее показались слезы. Да ведь я ж помнила, о ком говорю, Алексей Максимыч!
Горький сказал:
— Пустяки, Марья Васильевна! Просто, когда вы говорили, вы случайно бросили взгляд на газету. А там фельетон и подпись «Демьян Бедный». Ничего, со мной то же самое бывает, ничего…
Толпа между тем очнулась и как бы поднялась на ноги. Какая-то громадная, неумолимая сила всколыхнула ее. Толпа вплотную уперлась в трибуну. Председатель митинга звонил в колокольчик, который, видимо, держал на запас в кармане. Но толпа, не обращая внимания на председателя, кричала, хлопала:
— Ничего, Марья Васильевна, да мы ж знаем!