— Обучимся!
И мужичонка по-свойски хлопнул Вершинина в плечо:
— Обучимся, Никита Егорыч.
— Знаю.
Тело у Вершинина сжималось и горело. Лег под телегу, пробовал уснуть и не мог.
Вскочил, туго перетянул живот ремнем, умылся из чугунного рукомойника согревшейся водой и пошел сбирать молодых парней:
— На ученье айда. Жива-а!..
Парни с зыбкими и неясными, как студень, лицами сбирались послушно.
Вершинин выстроил их в линию и скомандовал:
— Смирна-а!.. — И от крика этого почувствовал себя солдатом. — Равнение на-право-о!..