Он опять потер виски, взглянул в окно и сказал:
— Ну и погодка! Кофе бы сейчас выпить.
— Давай агитируй, — сказал, смеясь, плосколицый, когда начальник отошел от купе. — Давай агитируй, Пархоменко.
Он вскочил на ноги, вытянул руки по швам и крикнул глумясь:
— Слушаю, товарищ комиссар!
Пархоменко вдруг съежился и ударил его ногой в живот.
Он упал. Пархоменко выхватил револьвер и рукояткой стукнул штукатура. Третьего анархиста он, схватив за горло, выкинул в дверь и, задвигая ее, крикнул:
— Кто войдет в купе без позволения, застрелю! Патронов на весь поезд хватит!
Падая, штукатур уронил из-за пояса гранату. Анархисты отошли в конец вагона, и Пархоменко слышал, как штукатур, кашляя и сморкаясь, признался, что граната его осталась в купе. Что-то шлепнуло, должно быть штукатура ударили по лицу.
— Какие ваши условия, начальник? — крикнули из конца вагона, и Пархоменко узнал голос плосколицего.