Они уже разделились на «нейтральных» и на «убийц». Число «нейтральных» заметно увеличилось, когда анархисты узнали, что длинноволосый командир со страху заперся в купе, поставив возле себя пулемет и ящик с бомбами. «Убийцы» для храбрости потребовали от завхоза водки, которую запершийся командир выдавал им только утром, дабы они ночью не проспали дежурства. Завхоз, тощий мужчина в мундире горного ведомства и в котелке, с огромным удовольствием и большим знанием дела открыл два ящика коньяку. «Нейтральные» понесли Пархоменко бутылку. Он отказался.
Анархисты пили всю ночь, а когда бронепоезд подходил к Шахтной, они уже опохмелялись.
Пришел плосколицый и, зевая и морщась, оказал:
— Ты, Пархоменко, геройский парень, не сдрейфил перед нами. Мы принимаем твое командование и идем на Новочеркасск.
— Да ведь вы же пьяницы, — сказал Пархоменко, — а я дисциплину люблю.
— А ты попробуй!
— Не подчинитесь — перестреляю.
— Вот ты будь начальником, а тогда посмотрим, — сказал плосколицый и зевнул.
Пархоменко встал во весь свой рост и сверху вниз так посмотрел на плосколицего, что тот стукнул зубами и побледнел. Пархоменко молча прошел мимо него. Лешка, уже бросивший шинель и туго подпоясанный, «чеканил» за ним шаг. Пархоменко прошел через бронепоезд. Лешка подвел его к купе длинноволосого командира. Пархоменко постучал.
— Кто там? — визгливо крикнул командир.