— Я мучился малярией.
— Генерал на позиции, — повторил адъютант. — Если угодно, я напишу вам пропуск.
— У меня есть пропуск, — сказал Штрауб и вышел.
На вязкой, пахнущей сеном и грязью площади перед зданием штаба стояло несколько извозчиков. Штрауб выбрал парного, сел и приказал ехать в село, где находился штаб дивизии. Низенький извозчик с длинным носом, утиным и желтым, и с громадными желтыми бровями, пересекавшими, словно канава, всю площадь его лба, попробовал, щелкая, крепость бича и взлез на козлы.
Они миновали закрытые лавки, переезд через линии железной дороги, какое-то пожарище, от которого почему-то сильно пахло карболкой, и выехали в поле.
— Из чиновников будете? — спросил, не оборачиваясь, возница.
Штрауб, глядя в его тощую, покрытую выцветшими заплатами спину, нехотя сказал:
— Чиновник.
— То-то смотрю, что чиновник. Плохо вам нынче будет. И чиновники, сказывают, будут у немцев свои. А сами виноваты!
Штраубу, несмотря на легкий озноб и неудовольствие по поводу отсутствия корпусного, все же было приятно, что из-за отменного выговора его принимают за русского. Забавляясь этим, он спросил: