— Тысяч, полагаю, до пятидесяти.
— Вот это сила! Вот это гроза! А ты мне — карасин! На черта мне твой карасин, если лампу делать некому.
Подле другого костра толпа рабочих, опиравшихся упорно на лопаты, как бы не желая выпустить их, столь напряженно слушала оратора, что и не заметила, как подъехал Пархоменко. Оратор, мясистый, густоголосый, в форменной учительской тужурке и кавалерийских штанах, говорил с тачки. Баба в зеленой кофте держала над его головой фонарь. От оратора, должно быть, требовали истории Царицына, а он, судя по всему, был преподавателем физики и вспоминал историю, как мог.
— Там, где теперь высится церковь святого Иоанна Крестителя, — говорил он, — существовал дворец Батыя…
— Ишь куда влез, сволочь! — сказал кто-то из толпы.
— В моменты народных восстаний, товарищи, Степан Разин овладевал Царицыном. Он разбил царские войска в семи верстах выше города. Кроме того, Царицын посещал Петр Великий. Город ему понравился, и он, в знак благоволения, подарил городу свой картуз и трость, а супруге своей весь город. Кроме того, Царицын осаждал Пугачев.
— Знаем! Дальше!
— Что же касается памятников старины, то, кроме картуза и трости Петра, ничего там нету…
— И вот, товарищи, переходя к текущему моменту, скажу, что нам надо биться упорно!..
— Дело!..