— Первый по мастерству! — крикнул Ворошилов, показывая шашкой на полковника.
Он поскакал за полковником.
— Убежит! Конь у него лучше! — сказал Пархоменко.
— Чтобы его конь был лучше? Кто сказал?
Он скакал, раскаленный бегом коня, солнцем, ожиданьем за курганом, а больше всего радостью: тачанки лихо «съели» врага, удар вышел удачным, ловким; не помогли врагу ни пулеметы, ни ученые инструкторы!
— Заманивают, Климент, заманивают! — кричал сзади Пархоменко. — Остановись!
Около полковника в белом уже собралось с десяток белоказаков. Полковник круто повернул голубого коня.
— Ишь ты, не хочешь в догоняшки, — сказал, смеясь, Ворошилов и уверенно поднял револьвер. Полковник в белом упал. Едкая щелочь страха мгновенно заплеснула глаза казаков, окруживших было полковника, и они спрыгнули с коней, подняв руки. Голубой конь тоже остановился, косясь на белый труп полковника, что, скорчившись, лежал на зеленой траве.
Ворошилов повернул к Пархоменко свое счастливое лицо.
— Кто сказал, что убежит? Заставили мы их положить саблю в ножны.