— То есть со стороны Троцкого.
— Вот тебе и на! — сказал Овцев, разводя руками. — Это что же, действительность или предположения?
— Пока предположения, но возможно, что они опираются на действительность.
— Ага! Все-таки — предположения? Эго печально.
— Что печально?
— Печально, что Троцкий плохо ведет заговор, раз о нем «предполагает» такой в сущности не огромный шпион, как вы.
Он схватил только что откупоренную толстым пальцем бутылку нарзана и стал пить из горлышка. Шея у него морщинистая, тощая, а когда он делает глотки, кадык подпрыгивает с усилием, словно боится оторваться. «Нужно сегодня же непременно повидать Веру», — подумал Эрнст. Держа опорожненную бутылку у колена и не замечая, что оставшиеся капли льются ему на брюки, Овцев сказал:
— Видите ли, муж моей дочери служит в штабе Троцкого… Да нет, Быков глубоко честный и порядочный человек, и если у него есть ориентация, он ее и держится.
— Какая ориентация?
— Союзническая, — ответил, пожимая плечами, Овцев.