— Кто?
— Агитатор… демонстрация… помнишь, вел?.. — бросил Геннадию студент, подходя вплотную к парням. — Надо его за шиворот…
Парни взяли друг друга под руки.
— Пропустите! — сказал Штрауб повелительно.
Пархоменко, улыбаясь через головы парней, сказал:
— Да ведь вам, господин студент, до моего шиворота не достать! А если и достанете, не дамся.
— Зачем сюда из Луганска? Кто послал? Зачем?
— А ну, раздвинься! — сказал парням Пархоменко.
Парни отошли. Пархоменко стоял неподвижно, заложив пальцы сильных и крепких рук за пояс. Лицо у него было спокойное, и, должно быть, он думал о чем-то важном, и то, что он, стоя перед Штраубом, думает о своем, важном, страшно раздражало.
— Я — на свои родные места, а вот вы, господин студент, здесь в гостях. А гостю не полагается кричать на хозяина, — помолчав, сказал Пархоменко. — Фамилию вашу слышал: Штрауб! Из немцев, должно быть? Немцы — народ ученый, образованный, да и сами вы — студент… второй раз вам говорю: отойдите!