— Опять они там со снарядами вас задерживают?
— Снаряды сегодня, Владимир Ильич, удалось отправить вне очереди.
— А в Царицыне как?
Пархоменко хотел было сказать о телеграмме Сталина, но Ленин прервал его, вставая:
— Видите ли, у нас любят, чуть что — и сложить руки!
Он опять хлопнул рукой по книге.
— А руки складывать никак нельзя. Скуют! Кандалы наложат! — Он рассмеялся. — Я к ним звоню сегодня: в каком положении отправка снарядов? А они мне читают телеграмму Сталина к Пархоменко, что, мол, положение улучшено. По всей видимости, какой-то неопытный ваш помощник показал им эту телеграмму в ваше отсутствие, и они уже рады. Раз положение улучшилось, то зачем снабжать. По-моему, наоборот! Врага мы должны не только отражать, но главным образом гнать совершенно с лица земли. Как, по-вашему? Я решил с вами посоветоваться.
Пархоменко стоял, держа руки по швам, багровый и страдающий от стыда: только отвернулся — и все уже пропало, покатилось вниз! А самое главное: то, что должен был сделать он, Пархоменко, делает за него Ленин!
— Нехорошо, — оказал он.
— Что нехорошо?