Седьмого мая Пархоменко вызвал Рубинштейна:
— Слышал, Киев паны взяли?
— Слышал. Горе.
— Белые теперь голову поднимут.
— У нас в дивизии не каждый белый — белый.
— Но и не каждый красный?
— Вы, товарищ начдив, о Некрасове?
Полк, которым командовал Некрасов, начали считать в дивизии трудным полком. О полковом командире ходили слухи — он спелся с худшими из «инструкторов-военспецов», как называли тогда добровольцев из офицеров царской армии; что коммунистов в полку мало, да и те, боясь самодура Некрасова, подчинились ему.
— Я слышал, ты недоволен, что лекции читаешь?
— Какой я лектор? Я по натуре казак и мечтаю о шашке.