Пархоменко кивнул:
— Да, да. И по-моему, там белые хвосты еще имеются. Но вообще не возражаю, раз политком и его зам настаивают.
— Советуют, — сказал, улыбаясь, Бондарь. — Политком твердо уверен в восемьдесят первом.
Подошел Гайворон:
— Товарищ начдив! Поезда товарища Сталина здесь нет. Отбыл еще вчера. Но, говорят, товарищ Сталин в городе. Отсюда до города версты четыре.
— Ишь ты! Все знаешь. Лучше комдива.
— В город! Сопровождает меня Гайворон, остальным вернуться в дивизию. Коня, Гайворон!
Сердце его беспокойно, неровными толчками, билось. Щеки и лоб горели. И чем скорее приближались улички городка, заросшие вишенником и усаженные тополями, тем толчки сердца делались порывистее.
Улица расширилась. На перекрестке сгрудилось стадо тощих и оттого казавшихся длинноногими коров. По ту сторону стада несколько домохозяек начали уже доение, а по эту сторону стоял у плетня пастух, кривой и босой. Сдвинув на затылок вылезшую баранью шапку, вытянув шею, он уставился на коня.
— Где тут исполком? — спросил Пархоменко.