— Все признаки, — сказал Рубинштейн.
— Какие?
— В бывшем некрасовском полку, в восемьдесят первом, — чуть ли не с рыданием выговорил Рубинштейн, — в том самом, где я начал боевую жизнь, арестовали бойца. Причина, по правде сказать, дурацкая. Боец захохотал. Увидали у него во рту золотую пломбу. А он — доброволец из батраков. И с ним пришли еще трое… Откуда быть у него золотой пломбе?
— Мало ли что бывает, — сказал Гайворон. — Это не причина заметать человека.
Пархоменко спросил:
— Фамилия бойца?
— Ющенко, Борис.
— Большегубый, с оттопыренными ушами, гнусит?
— Да.
— Я его раз в поле встретил, он лубяное лукошко нес с овсом — коней приманивал. Я его еще распек: что ты, мол, на овес коня ловишь? Ты его на уважение лови. А он хохочет. Но пломбы у него во рту я не разглядел.