— Лихая жизнь.
— Стало быть, согласен? — спросил Штрауб.
Мужик сощурил глаза, усмехнулся и спросил:
— На что согласен?
— На учение.
— Учиться, как родину продавать ляху? — Он покачал головой. — На это моего согласия не будет.
— Да ведь радовался же, дурак! — крикнул Штрауб.
— Забавлялся, верно. На то мы и мужики, глупые, значит. Пока там в точности разглядишь да поймешь! А чтобы кругом сказать, то есть родину продавать, этому мы согласиться не можем.
— Помирать, значит, согласны? — фыркая от раздражения, спросил Барнацкий.
— На все бог, ваше благородие. Выйдет — помрем, а только ни земли, ни родины нашей, слава тебе господи, — и мужик перекрестился, — помещику больше не иметь. Оружие-то в наших руках.