По дороге, в лесочке, острые глаза командарма увидали замаскированный польский эскадрон. Собственно, ему никак, по положению, нельзя было скакать к этому эскадрону, но он, именно потому, что этого нельзя было, выхватил шашку и направил своего буланого Казбека к лесочку.
— Без «языка» пропадем! «Языка» надо ловить! — крикнул он, найдя оправдание своему решению.
Увидав скачущих и размахивающих саблями казаков, белопольский офицер решил, что к нему приближается огромная часть. Лес был густой, разбежаться по нему можно было только спешенным, а какой кавалерист спешится, если перед ним есть хоть кусок поля? Офицер скомандовал, — и эскадрон, надеясь на своих отличных коней, рассеялся по полю. Паны уходили.
— От моего коня — никогда! — крикнул Буденный и поскакал вслед за офицером.
Ординарец из кубанцев, остановив своего коня, протер глаза, забитые мокрой землей, и прицелился. В кавалериста пуля не попала, упал конь. Пан освободил ногу, поставил ее на седло и раз за разом стал стрелять в Буденного. Ординарец тем временем стрелял в офицера.
Буденный, повернувшись на коне, крикнул:
— Брось! Еще меня подстрелишь. Не видишь, волнуется. Где ему попасть.
И, подскакав, взметнул саблю над головой офицера.
— Прошу жизни, — сказал тот, поднимая руки.
Буденный, не опуская сабли, спросил: