— Двигаемся, Александр Яковлевич, двигаемся!
— А, глядите — от Буденного!..
Через поле гречихи к ним приближались ординарцы Буденного. Один из них, на крепком высоком коне, о котором другие ординарцы всегда шутили, что на таком хорошо бревна возить, держал поперек седла белопольского офицера.
Увидав пожилого человека в хорошем американском мундире с множеством карманов, нелепо лежавшего поперек седла и уцепившегося за луку, Пархоменко захохотал.
— Вести, что ли?
— Вести, товарищ комдив! — крикнул другой ординарец, так как первый пыхтел и занят был тем, чтобы удержать и довезти до Пархоменко начавшего барахтаться офицера. — Прикрытие ихнее товарищ Буденный снял!
— Вижу.
Офицера спустили на землю. Он, увидав огромного, забрызганного кровью и грязью всадника, изменился в лице и упал на колени.
— Ладно, ладно, — сказал Пархоменко. — Вставай. Пленных не бьем.
Широко улыбаясь, он выслушал офицера и затем обратился к ординарцу-кубанцу: