Между тем 3-я бригада подтягивалась неслышно к реке.
Основные силы сосредоточивались возле безыменного ручейка, впадавшего в реку неподалеку от мыса и заросшего кустарником и ветлами. Чуть заметно колыхались ветви, изредка звякало стремя о стремя, и слышался напряженный шепот:
— Только б караул не услышал… услышит, в окоп передаст, — и ка-ак дернут шрапнелью!
— Не каркай! Дернут! Вот как самого дерну плетью…
— Буде лаяться-то, казак! Антошка — природный пластун, а тут еще сам Пархоменко наблюдает.
Река сверкала. Бригада внимательно глядела через кустарники, на реку, но ничего не видела на ней. Все знали, что пластуны уже разделись и вошли в воду, но куда они девались, никто не мог понять. Река была недвижна и сияла ровным и однообразным светом.
Белопольский караул почувствовал что-то неладное. Сначала поднялось два легионера с винтовками, затем еще трое. Все они, согнувшись и держа винтовки, внимательно глядели на противоположный низкий берег и на неподвижные кустарники и ветлы на нем.
В кустарниках и ветлах шепотом переговаривалась вся бригада:
— Да что они — утонули?
— Може, еще не отплыли?