Вот они завернули за мысок. Вот вскарабкались на яр. Вот сверкнул затвор винтовки. Парни скрылись в траве.
Трепет волнения опять пошел по кустарнику и среди ветел у ручейка. Пархоменко нервно потер рукой шею, а комбриг-3 шепотом сипло сказал:
— Мне тут покурить хочется, а каково-то тем, пластунам?
Пархоменко передал свой сильный бинокль Колоколову, Бондарю, а затем и Моисееву.
— А я и так вижу, — сказал тот, — голова без фуражки метрах, позади караула, в тридцати… проволоку режут! Эх, Антошка, пластун, милый, перережешь — наркому Сталину о тебе доложу.
Змеилась трава по направлению к легионерам.
И все, казалось, слышали, как ломаются под ногой пластунов сухие стебельки, и всем хотелось, чтобы подул ветерок и заглушил треск этих стебельков.
Пархоменко оказал шепотом на ухо комбригу-3:
— Пулеметы на правый фланг!
— Приказ отдан.