— А все-таки побереги себя. Нарвешься когда-нибудь.
Пархоменко сказал, смеясь:
— Тогда, надеюсь, добрые люди скажут: хоть и нарвался, а для нас.
В дороге, среди бойцов, Пархоменко говорил:
— Что такое конь, товарищи? Конь есть твое второе сердце. Даже если ты струсил в бою, — это, впрочем вас сейчас не интересует, — конь тебя спасет, вытащит. Ну, а при движении вперед, вроде сегодняшнего, конь удесятеряет нашу силу. Это я испытывал часто! Перед боем вроде дрожишь, а как он под тобой пошел, вся дрожь в тебе проходит, и ты богатырем сидишь.
Он оглядел бойцов и сказал:
— Вот, вроде вас!
Перед тем как войти в высокую рожь, за которой стояли батареи врага, готовые бить по конникам с дистанции семисот метров картечью, Пархоменко выстроил полк.
Он стоял перед полком, положив руку на плечо Гайворона, командира полка:
— Нас ждут батареи и картечь. Проскользнуть трудно — не мухи. Но наша внезапность и отвага слепят врага. И будем надеяться, что расчистим дорогу на Львов. Во Львове лежит ваша слава, товарищи!