Гайворон, выслушав приказ о почетном наименовании полков, сказал Пархоменко:
— Это название и к вашей фамилии не мешало б прибавить, Александр Яковлевич. Батарею-то порубили и потерь не понесли после вашей речи! Очень вы крепко говорили.
Пархоменко промолчал. А когда после собрания шли в штаб, он сказал Гайворону:
— Я и сам насчет этих речей удивляюсь. С чего это меня перед боем на речи тянет? Ведь в других-то случаях я плохой оратор! Думаю, что и здесь я плохо говорю. Слушают хорошо! И говорить хочется, потому осмысливают положение. И осмысленно желают воевать! К полному смыслу жизни идем мы, Гайворон, к полному!
— А какой же это полный смысл жизни, Александр Яковлевич?
— Социализм, — ответил Пархоменко.
… После взятия Дубно 14-й было поручено, описав громадную дугу по левому берегу реки Стырь, выйти к Разихов-Холуев.
— А где он, этот Разихов? — спросил Ламычев, глядя, как Пархоменко опять размечает карту.
— Под Львовом.
— Ну?