— Господи! Да они всех жандармов на фронт бросили! — радостно воскликнул Колоколов. — Ну, нам везет, Александр Яковлевич. В силу того, что жандармы на фронте, — политические в львовских тюрьмах, может быть, уцелеют. А затем — это же полный признак паники!
— А это — признак чего? — мрачно спросил Пархоменко, дрожащей рукой передавая Колоколову только что полученную шифровку.
Главное командование приняло решение о выводе Конармии с львовокого направления и передаче ее в распоряжение командования западного фронта.
— А что Реввоенсовет юго-западного фронта?
Пархоменко передал Колоколову ответ на шифровку.
Реввоенсовет юго-западного фронта считал передачу Конармии и увод ее с львовокого направления возможным только в том случае, если будет установлена прочная оперативная связь со штабом западного фронта. Но штаб западного фронта находился в Минске. Какая же тут может быть прочная связь с ним? Поэтому командование юго-западным фронтом предлагало главкому усилить Конармией крымский фронт, а пока, уничтожив противника сокрушительным ударом в короткий срок, форсировать Буг и захватить Львов.
— И правильно! — воскликнул Колоколов. — Нужно докончить успешно начатую операцию, а не ползти сквозь леса на западный фронт!
Так думал и Пархоменко, так думала и вся Конармия, начиная от рядового бойца и кончая командармом. Иначе она и не могла думать. Все вело к успеху, и успех войск должен был завершиться неминуемым захватом Львова.
Именно в этот день, когда явственно обозначилось падение Львова, когда белопольскому правительству и всей армии панов мог быть нанесен сокрушительный удар, — 10 августа 1920 года государственный секретарь США Бенбридж Кольби, отвечая на инспирированный им же запрос итальянского посла о политике США в отношении Советской России, в ноте своей Италии заявил, что США попрежнему будут проводить в отношении Советской России политику вражды и бойкота. Это означало, в частности, что разгром белопольских войск под Львовом и даже занятие Львова — успехи временные и США постараются свести их к нулю, всячески помогая Пилсудскому, и что панские войска во Львове не должны унывать: им будет оказана немедленная всесторонняя помощь.
Эта нота государственного секретаря США была великолепно понята всеми реакционерами Европы, которые и вывели из нее соответствующие заключения. Белопольское правительство переслало правительству США глубокую благодарность «за неоценимую моральную поддержку», умалчивая деликатно о материальной. Французское правительство заверило, что оно полно решимости поддержать все «принципы, так ясно сформулированные Соединенными Штатами», — и действительно послало еще транспорты с оружием в Польшу. То же самое сделали и другие буржуазные правительства Европы.