Вера Николаевна побледнела, схватилась за стол и широко раскрытыми глазами взглянула на нее:
— Как, тиф?
— Сыпняк.
— Тиф?
— Да, тиф! Сыпняк! — И Лиза добавила, успокаивая ее: — Сердце у него хорошее, он выдержит, часика через три мы его перенесем в лазарет. Врач дивизии разрешит нам, я попрошу. Я поставлю к нему лучшего санитара, да и вы будете дежурить.
— И это долго? Болезнь?
— Недели три.
— Будет жар, наверное бред?
— Жар уже есть, а до бреда недалеко. Но не распускайтесь. Это для вас теперь самое главное.
— «Не распускайтесь!» — почти вскрикнула Вера Николаевна, и в голосе ее чувствовались и огорчение, и недоумение, и укор кому-то. — Для меня это самое главное.