Церасский достал из Минералогического музея кусочки различных минералов, самых тугоплавких, какие только нашлись. Все эти минералы под лупой Церасского легко плавились.
Церасский определил температуру солнечных лучей в фокусе собирательного стекла. Она равнялась трем тысячам пятистам градусов. Значит, температура Солнца не может быть ниже трех тысяч пятисот градусов. Почему? Потому что солнечное изображение не может быть горячее самого Солнца.
Опыт профессора В. К. Церасского.
Так Церасский доказал, что Солнце имеет температуру не менее трех тысяч пятисот градусов. Но какова она в действительности, узнать при помощи лупы невозможно.
Ученые попробовали применить еще один способ. Известно, что цвет металла или камня меняется, если его нагревать. При слабом нагреве слиток становится темно-вишневым, потом темная краска переходит в красную, затем она светлеет, становится алой и светло-розовой. Когда нагрев усиливается, красновато-розовые оттенки сменяются оранжевыми, оранжевые светлеют до желтого. Желтый цвет приобретает светло-золотистый оттенок. Большего нагрева в наших лабораториях не достигли. Но можно предположить, что дальнейшее изменение цвета пойдет по цветам радуги. Желтый перейдет в ослепительно белый с голубоватым оттенком. Для этого понадобится температура в несколько миллионов градусов.
Каждому цвету накаленного тела соответствует определенная температура. Наше Солнце золотисто-желтое. Значит, температура Солнца равна примерно шести тысячам градусов.
А затем ученым после многочисленных опытов удалось установить еще и математический закон, по которому сумели решить задачу, казавшуюся неразрешимой, и вычислить температуру Солнца. И этот способ дал то же число — шесть тысяч градусов. Теперь астрономы определяют температуру Солнца четырьмя различными способами и каждый раз получают приблизительно одну и ту же температуру— шесть тысяч градусов.
Недра Солнца раскалены еще больше, и ученые определяют температуру внутри Солнца в десятки миллионов градусов. Если бы какая-нибудь сила сорвала с Солнца наружную светящуюся поверхность, то на нашем небе засияло бы ослепительным блеском яркое, голубого цвета светило.
Конечно, при такой температуре на Солнце нет и не может быть твердых или жидких веществ. Они все превращены в пары и газы. Внутренний жар Солнца превратил металлы в пар, и вещества, распадаясь, превращаются одно в другое.