Тебе, золотому сыну священника
Я отдаю свой мучительный сказ.
Пусть для других я — юродивый братик
Закорузлый, в удушливых язвах, в грязи,
Для тебя я чище снегов математики.
Знаю: душу твою я любовью пронзил.
И не этой любовью с убийственным запахом
Обезволенной кожи и теплой мочи.
Нет, вот этой, что золотом ладана капает
И за всех прокаженных и мертвых кричит.