“Такого крестьянства, - говорил на Чрезвычайном VIII Съезде Советов Сталин, - у нас уже нет… У нас нет больше помещиков и кулаков, купцов и ростовщиков, которые могли бы эксплоатировать крестьян. Стало быть, наше крестьянство есть освобожденное от эксплоатации крестьянство… Как видите, - говорил товарищ Сталин, - советское крестьянство - это совершенно новое крестьянство, подобного которому еще не знала история человечества”.
Это не нравится троцкистам и они хотят изменить и это положение. Они хотят вернуть в деревню кулаков и помещиков, утвердить вновь кулацкую власть, восстановить в деревне хозяев, кулаков, отдать крестьян в кулаческую кабалу, лишить наше колхозное крестьянство добытых кровью прав.
Вот что означает для крестьян нашей страны троцкистская программа капиталистической реставрации, возврата нашей страны в руки капиталистов, кулаков и помещиков.
Троцкисты недовольны, наконец, и тем, что победа социализма в СССР превратила интеллигенцию из служанки капитала в равноправного члена советского общества. Троцкисты недовольны тем, что наша интеллигенция “вместе с рабочими и крестьянами, в одной упряжке с ними, ведет стройку нового бесклассового социалистического общества” (Сталин). Они этим тоже недовольны. Они хотят изменить общественно-политический строй в СССР. Это значит - изменить общественно-политическое положение и роль в нашем государстве рабочих, крестьян и интеллигенции и вернуть их в положение, какое они занимают в старом капиталистическом обществе, бросить их в омут эксплоатации, безработицы, каторжного, беспросветного и тупого труда, вечной нищеты и голода.
Вот что значат те семь пунктов программы реставрации капитализма, о которых я говорил выше.
Поэтому Зиновьев, Каменев и другие главари антисоветского объединенного троцкистского блока и скрывали эту программу, упорно отрицая ее наличие. Эту программу скрывали и главари “параллельного” центра - Троцкий, Пятаков, Радек, Сокольников в другие.
Как показывал Радек, Троцкий указывал, что “не надо теперь перед рядовыми членами блока ставить программных вопросов во весь рост. Испугаются…” Радек заявил: [c.193]
“И для меня и для Пятакова было ясно, что директива подвела блок к последней черте, что подводя итоги и намечая перспективы работы блока, она устраняла всякие сомнения насчет ее буржуазного характера. Понятно, мы этого вслух признать не могли, ибо это ставило нас перед необходимостью - или признать себя фашистами, или поставить перед собой вопрос о ликвидации блока…” (т. V, л. д. 147).
Не потому ли, между прочим, не удалось Радеку созвать совещание? О чем бы стали они говорить на этом совещании? О реставрации капитализма? О расчленении СССР? О разделении территории СССР? О территориальных уступках? О распродаже нашей территории японским и германским захватчикам? О шпионаже, вредительстве? Они скрывали эти пункты своей программы, являющиеся основными пунктами их программы. Но известно, что нет ничего тайного, что не стало бы явным. Стала явной и эта позорная программа антисоветского троцкистского блока.
Эту программу признали здесь Пятаков, Радек, Сокольников, об этом рассказали здесь на суде они сами.