Вышинский: От кого?
Радек: Предварительно о том, что готовится, я узнал из письма Троцкого ко мне в феврале - марте 1932 года. О самом факте возникновения организации я узнал от Мрачковского в ноябре 1932 года.
Вышинский: Что же Троцкий вам тогда писал? [c.52]
Радек: Троцкий сообщал, что сведения, какими он располагает, приводят к выводу, что я убедился в его правоте в том, что без реализации троцкистских требований политика упрется в тупик. Далее Троцкий писал, что, так как он знает меня, как активного человека, он убежден, что я вернусь к борьбе.
Вышинский: Что же, Троцкий призывал вас к борьбе?
Радек: В конце письма Троцкий, примерно, говорил: “Вы должны учесть опыт предыдущего периода и понимать, что нет у вас возврата к старому, что борьба вошла в новый фазис и что новое в этом фазисе состоит в том, что или мы будем уничтожены совместно с Советским Союзом, или надо поставить вопрос об устранении руководства”. Слово “террор” не было брошено, но когда я прочел “устранение руководства”, то мне стало ясно, о чем Троцкий думает.
Вышинский: Как вы приняли это письмо?
Радек: Троцкий сообщал, что не только троцкисты, но и зиновьевцы решили вернуться к борьбе и что ведутся переговоры об объединении. Я не дал никакого ответа, считая, что тут нужно продумать до конца. Приблизительно к концу сентября или октября 1932 года я принял решение о возвращении на путь борьбы.
Произошел разговор между мною и Мрачковским, которому я сказал: “Я решил итти с вами совместно”. В свою очередь, я спросил его, как они себе представляют борьбу и как далеко продвинулось дело сближения с зиновьевцами.
Вышинский: Что вам ответил Мрачковский?