— Вы знаете, что Ваши товарищи по кабинету уже погибли?
— «Да».
— Вы, вы понимаете, что не может быть и речи о вашем освобождении?
— «Я и не прошу Вас ни о чем.»
Каменев смутился и промямлил:
— Но я постараюсь, по возможности, облегчить Ваше пребывание здесь.
— «Благодарю Вас».
Конечно, Каменев по своему обыкновению пальцем не пошевелил для исполнения своего обещания.
Смущенный Каменев поспешил отойти и попал на бывшего редактора «Земщины», престарелого Глинку-Янчевского, который с жаром и убежденностью принялся доказывать Каменеву, что его собственно совершенно не за что держать в тюрьме: он де, Глинка, всю свою жизнь писал то же, что и Стеклов в «Известиях», всегда защищал интересы «простого народа» от эксплуатации богачей и кровопийц, всегда проповедовал, что эти интересы наилучшим образом может защищать только правительство, и что народу нечего слушать смутьянов-социалистов и нужно только подчиняться и слепо верить попечительному начальству.
— «Вы только выпустите меня, и я Вам буду такие статьи писать, что Вы останетесь довольны» — в экстазе от беседы с «вельможей» пресерьезно шамкал Глинка на потеху соседей-социалистов и к немалому конфузу Каменева. И, повидимому, власти все же оценили эту готовность Глинки, так как он уцелел во все периоды массовых расстрелов и мирно умер в тюрьме от воспаления легких и старости в конце 1920 г., тогда как другие… но об этом позже.